До ноября первокурсников из расположения училища не увольняли.

6 ноября 1950 года в торжественной обстановке мы приняли присягу на верность Родине и получили ленту для бескозырок.

Арефьев П. Фото 20.01.1951 г.

Бастрыкин В. Фото 20.01.1951 г.

7 ноября в составе парадного расчета училища мы прошагали до центра города, приняли участие в параде войск гарнизона, строем вернулись в училище, пообедали и впервые были уволены в город до 24-х часов.

Владивосток, 7 ноября 1950 года. Колонна ТОВВМУ

Не обошлось без традиционного в ВМФ общего построения увольняющихся на «берег» и проверки их формы одежды (флотские для фасона брюки-клеш - ни в коем случае; санкции: удаление из строя, лишение увольнения и приведение брюк к стандарту), инструктаж о поведении в городе. Иногда глупый. Такой ритуал осуществлялся при каждом увольнении на всех курсах. В увольнение полагалось ходить с палашом, который мешал танцевать, поэтому на танцах, например, в Доме офицеров, курсанты их снимали и по очереди охраняли.

Улица Ленина, идущая вдоль бухты Золотой рог, заполнена горожанами всех возрастов. Вдоль бухты на якорях корабли, с которых в 22.00 был дан красивый салют осветительными ракетами. До фейерверков, как сейчас, еще не дожили. Задерживаться в городе не советовали - город для большинства незнакомый, до училища далеко, и чтобы не опоздать, на общественный транспорт надеяться не стоит, добираться до училища в это позднее время рекомендовали пешком. Да и незапланированная встреча с местными парнями неизвестно чем может закончится. Курсанты ТОВВМУ считались конкурентами и соперниками гражданских ребят на вечерах в институтах и школах города.

ТОВВМУ, 1950 год, 1 курс. Сверху вниз, слева направо

1 ряд: Абрамов И.А., Гусаков В.А., Славников, А.Н. Полынский В.М. , Королев А.В., Чупраков*В.В., Шавинер Ю.К., Тихонов В.П.

2 ряд: Ворсин Г.К., Клюшов И.Ф., Гришанин Н.В., Селин*В.Т., Алексеев А.А., Стрелицкий А.В., Нонкин А.А., Малютин*В.И.

3 ряд: Курикша Ю.Г., Григор В., командир 4 роты старший курс, лейтенант, старшина, Курбатов*В.Н., Мазуров М.Ф.

4 ряд: Титов*Г.И., Такашов*М.М., Романов П.Ф., Ковалевский*И.П., Наделяев В.Р. Белик Ю. П.

Примечание. * - переведены в Ригу.

 

ТОВВМУ, 1950 год, 1 курс. На фото: сверху вниз, слева направо:

1 ряд: Слесарев Л.И., Поплоухин* А.С., Фоменский* М.Я., Козлов Л.М., Печников* В.С., Васильев* В.П., Мартынов* А.Г., Амагаев Г.М.

2 ряд: Пусев П.М., Игнатенко О.Ю., Баркалов* Ю.С., Бойко Ю.И, Корсаков С.А., Шилин В.А., Верещагин С., Муравьев Г.И.

3 ряд: Бурмистров В.И., Цыганков В.Д., Алхименко* А.П., Давыдов А., Пляскин Г.В., Шиш П.И., Кузеванов* Ю.Л., Эксто* В.Д.

4 ряд: Бастрыкин* В.А., Гемонов В.С., Карельштейн* Л.А., Лагуткин* Д.И., Кудряков* Н.М.

Примечание.* - переведены в Ригу.

* * *

На просьбу высказать о своих первых и последующих впечатлениях о Приморском крае и о Владивостоке коротко можно ответить так.

Чудесный во всех отношениях край. Вид из училища: над заливом и в Амурском заливе сказочных цветов отражение заходящего солнца.

Чудная Приморская растительность и разнообразный животный мир.

Сказать о Владивостоке лучше, чем сказал неизвестный нам автор поэмы «Гардемарин", я не могу.

Владивосток - шикарный город,
Как Рим, лежит среди холмов,
Заливом по частям распорот
Амфитеатр его домов...»

Слухи о поэме "Гардемарин" появились в училище в 1951 г.

Я многие годы искал её, а она была совсем рядом. Мы её нашли на сайте моего однокашника по ТОВВМУ и по Риге капитана 2 ранга Селина В.Т.

Автор "Гардемарина" неизвестен, но, без сомнения, это бывший курсант ТОВВМУ.

Настоятельно рекомендую прочитать её.

* * *

Повседневная жизнь училища протекала согласно с руководившей страной Партией - КПСС. Отмечали государственные праздники, даты исторических событий и исторических деятелей. Принимали участие в выборах депутатов блока «коммунистов и беспартийных» в различного уровня органы власти.

Не уклонялись от «добровольной» подписки на облигации государственного займа. В компанию подписки на госзайм 1950 года на нашем курсе подготовили «инициатора» и несколько поддержавших «инициативу», смысл которой: каждому курсанту в течение года отдать государству взаймы по 1000 рублей.

Инициатива в итоге была поддержана. Незначительному количеству курсантов внести такие деньги помогли состоятельные родственники, а у остальных ежемесячно, в течении 10 месяцев, из стипендии в 125 рублей, 100 рублей удерживали на счет госзайма.

Мы были в финансах ограничены, но находились на полном государственном обеспечении, поэтому не голодали и не бедствовали. Как потратить полученные на руки 25 рублей, решали коллективно в кругу друзей. Позволяли себе в день стипендии скинуться и купить в киоске лакомства, которые не видели в столовой. Курсанты стойко переносили безденежье и связанные с этим ограниченные возможности при увольнении в город.

Две полные стипендии получали за время, увязанное с отпуском.

* * *

Учебная программа была рассчитана на 8 семестров – на 4 года. По мере необходимости (в связи с преобразованиями и новшествами в военном деле ) в программу вносились изменения. В итоге за всё время учебы мои однокурсники изучали 40 предметов, в том числе 10 - общеобразовательных. Некоторая необходимая теоретическая подготовка, например короткий курс теории вероятности, входила в программу основного предмета. После каждого года теоретической подготовки - обязательная учебная практика (после 8-го семестра в звании мичман - стажировка) на кораблях флота.

Цель - за три учебные практики дать курсанту, т.е. будущему офицеру, представление о службе матросов и старшин, людей, которые окажутся в его подчинении. Курсантов расписывали по боевым постам корабля с заданием изучить обязанности матроса или старшины и дублировать их. Задание на каждую учебную практику усложнялось.

Во время стажировки необходимо было выполнить (продублировать) обязанности первичной должности строевого офицера корабля, чтобы после окончания училища и назначения на должность, быстрее приступить к самостоятельному исполнению своих обязанностей.

Но это - малая деталь из большой программы подготовки офицеров ВМФ.

Как уже отмечено, на летней учебной базе в бухте Миноносок мы начали учёбу с изучения морского дела под руководством мичмана Дзюбы. Он научил нас вязать морские узлы, сращивать концы канатов, плести кранцы и маты (не многоэтажные, а те, которые необходимы на палубе корабля для безопасности при погрузке и выгрузке артбоезапаса).

Разъяснил необходимость каждому из нас в совершенстве знать семафорную – т.е. флажками - азбуку и азбуку Морзе, а также флаги военно-морского свода сигналов. Показал и научил, как эти средства и системы сигнализации и связи используются для передачи донесений, распоряжений и оповещений между кораблями и между кораблем и берегом, находящимися в видимости,

Растолковал нам устройство шлюпки, научил нас правильно грести веслами, ставить и убирать парус, управлять шлюпкой под веслами и под парусом, не терять присутствия духа и бороться с непогодой.

Однажды, в хорошую погоду, на шестивесельном яле мы вышли из бухты в залив. На яле старшина катера мичман Дзюба, рулевой и шесть гребцов. В числе гребцов был и автор этих строк.

Погонялись с другими шлюпками по заливу и решили пересечь залив, высадиться на пляже, купить в корейском поселке помидоры и немного передохнуть на берегу. Мероприятие одобрено и осуществлено. Однако изменилась погода, поднялся крепкий северный - прижимной к берегу - ветер.

Появилась проблема - пересилить волны наката и отойти на шлюпке от берега. Гребцы стараются изо всех сил, мичман орёт, стараясь перекричать ветер: «навались!», а шлюпка держится на месте. И вдруг краем глаза вижу, как мичман размахнулся и чем-то сильно ударил по спине одного из гребцов.

Мичман определил, что этот гребец «сачкует». Представьте себе, помогло. Через мгновенье шлюпка была за линией наката, благополучно против ветра пересекла залив и вошла в тихую бухту. Обид на мичмана не было. Он отвечал за наши жизни и действовал по обстановке, а в начале нашего пребывания на базе мичман научил этого курсанта плавать. Через 17 лет после этого эпизода курсант стал командиром подводной лодки.

С мичманом Дзюбой мы встретимся вновь после окончания первого года обучения. На следующий год, летом, в хорошую погоду, он руководил нашим катером в походе на остров Попова, расположенный северо-западнее от нашей базы по направлению к Владивостоку. На катере парусное вооружение и 10 тяжелых весел. На каждое весло – по одному гребцу.

Гребцов две смены. Одна смена сидит на банках и работает веслами, одновременно набивая мозоли на ладонях и ягодицах. Другая смена в это время лежит под банками и отдыхает. Через определённое время гребцы сменяются. Появился подходящий по силе и направлению ветер - работающая смена гребцов ставит паруса. Все участники похода в восторге.

Рано или поздно прибыли в конечный, безлюдный пункт острова. Поужинали и переночевали у костров. Проснулись, позавтракали и вышли в обратный путь испытанным уже методом.

Знания, которые передавал нам мичман Дзюба, были необходимы, кроме сигнальщиков, всем офицерам, несущим ходовую вахту и дежурство на якорной стоянке. Поэтому тренировки по использованию флажного семафора и азбуки Морзе светом (сигнальный фонарь или прожектор) курсантами, будущими офицерами корабельной службы, проводились везде, где это было возможно, в том числе по вечерам в казарме перед отходом ко сну. А книгу по шлюпочному делу я купил в киоске училища в 1950 году и храню её как реликвию.

* * *

Первая корабельная практика у нас прошла на минном заградителе, из которого выгрузили все мины. На минной палубе высвободилось большое пространство для временного размещения людей. Завезли со склада в достаточном количестве морские подвесные парусиновые койки и пробковые матрасы к ним. К размещению курсантов приготовились, но невозможно было избавиться от крыс, которых на корабле было очень много, и уберечь от крыс продукты было сложно.

В училище перед учебной практикой нам выдали брезентовые малые морские чемоданы и новую рабочую одежду для повседневного использования на кораблях и на других работах. Рубаха и штаны натурального серого цвета из жесткого брезента высокого качества. Всё небольшое курсантское имущество поместилось в морском чемодане. Привели курсантов на корабль, каждому выдали подвесную койку и постельные принадлежности. Определили постоянные места размещения койки на ночь для сна и на день после подъема, а так же рундук - место для хранения чемодана с личными вещами.

Чтобы приобщить нас к жизни матросов корабля, всех курсантов расписали по бачкам для приема пищи, а также по приборкам, тревогам и боевым постам. Предусмотрели выделение дежурного отделения для хозяйственных работ, несение некоторых корабельных служб: некоторые посты караула, помощниками дежурного, вся дежурная служба в роте курсантов, вахтенными кочегарами у котельной топки корабля.

Морская часть учебной практики началась с авральной работы всех курсантов по погрузке каменного угля.

Вообще-то угольный аврал в начале 50-х годов был уже экзотикой – между двумя мировыми войнами флоты практически повсеместно перешли на жидкое топливо. Но, как видим, перешли не на 100%, и наша первая морская практика прошла на боевом корабле, ходившем на угле, и началась эта наша практика с угольной погрузки. Погрузку провели отработанным за все время существования парового флота на всех флотах мира, способом - в мешках на спине.

Работали посменно. После погрузки - мытье верхней палубы (большая приборка), купание под душем, первая стирка рабочего платья – «робы».

«Роба» намокает долго – причем намокшие штаны становятся, как деревянные и стоят, если их поставить. Далее ткань подвергается обработке щеткой, которой моют палубу – с водой и с мылом. Со временем научились «робу» обрабатывать легким раствором хлорки, и она становилась светлее и, главное, мягче.

Для работы курсантов на картах, на верхней палубе, под тентом, закрепили столы и выдали каждому набор штурманских документов и инструментов для определения места корабля и ведения прокладки его пути на карте: секстан, секундомер, астрономические таблицы, параллельная линейка, транспортир, циркуль. Секстан в аккуратном штатном ящичке, в который на ночь, вместо секстана, для защиты от крыс, клали хлеб.

По распорядку дня, после приборки и проворачивания оружия и механизмов, не занятые на дежурстве и в работах курсанты берут набор штурманских инструментов, поднимаются на верхнюю палубу и тренируются в определении высоты светил, места корабля по светилам и/или береговым ориентирам, ведут прокладку пути корабля, если он на переходе. Нередко, при подходящей погоде, тренируются и после ужина. Периодически выполняют контрольные прокладки пути корабля по перечню ориентиров от руководителя практики.

С минного заградителя нас перевезли в Хабаровск, на Амурскую военную флотилию. В составе флотилии были разные артиллерийские корабли - от мощных мониторов (по два 152-мм и по четыре 120-мм орудия) до маленьких трофейных артиллерийских катеров. Сокурсники на всех кораблях и их количество зависело от размеров корабля.

Автор вместе с одним сокурсником попал на дивизион трофейных катеров - причем на катер командира дивизиона. Катер вооружен одним 45-мм орудием на тумбе. Между верхней и нижней палубами расстояние, не позволяющее человеку даже сидеть. Можно было только лежать и ползком добираться до люка к выходу на палубу.

Спокойно пережили и эти неудобства. На крупных кораблях бытовые условия были лучше, но у нас жизнь свободнее. Катер бегает по протокам и по Амуру, отрабатывает план боевой подготовки, а мы помогаем малочисленному экипажу. Приткнется катер к безлюдному не оборудованному берегу для отдыха - одного из нас наряжают вахтенным у трапа. Выполняли и другие служебные дела.

Иногда удавалось наловить разной рыбы на весь экипаж, а однажды (опыт отрочества!) руками в большом количестве карасей. Лето 1951 года стояло жаркое, и в свободное время мы купались. Некоторые, особенно рыжие, на солнце сильно обгорели и облезли.

* * *

Разумеется, не только купанием и рыбной ловлей запомнилась первая практика на боевых кораблях. Мы находились на военной службе, а военная служба связана с риском, служба на флоте – особенно.

Да и Амур - река серьезная, требует внимания и осторожности.

Случилось у нас несчастье, первая потеря – хотя и не на нашем катере, а на мониторе с артиллерией в башнях.

Днем жарко, ночью – душно. Многие на ночь устраиваются на верхней палубе. Некоторые - по разрешению - на плоских крышах орудийных башен. А орудия в исходном положении всегда направлены вдоль корпуса корабля. При таком положении скобы трапа, ведущего на крышу башни, располагаются над палубой – т.е. с крыши по скоб-трапу можно спуститься на палубу.

Но однажды ночью прозвучала учебная боевая тревога, и артиллеристам задали для стрельбы такое направление, при котором башня развернулась, и трап оказался не над палубой, а за пределами борта корабля – над водой. И курсант, спавший на крыше, в темноте и в суматохе тревоги, стал спускаться с башни, когда трап уже вел не на палубу, а в пустоту - в воду. Человек не сориентировался в обстановке и упал в Амур. А корабль уже был на ходу и человека, вероятно, затянуло под винты. Поиски результатов не дали.

Это была первая потеря в наших рядах.

* * *

Практика на Амуре завершилась стрельбой из пулемёта современного на то время бронекатера с башней, аналогичной башне танка Т-34. Доставили нас на полигон, где на якоре стоял бронекатер, каких я здесь ещё не видел. На каком-то расстоянии от бронекатера, тоже на якоре, установлена плавающая, звенящая от попадающих в неё пуль, мишень. Вдоль Амура дует ветер и создает небольшое волнение, которое раскачивает и бронекатер и мишень.

На бронекатер перебираемся по очереди, по одному, занимаем место стрелка в башне. Инструктор показывает расположенные в башне казённую часть орудия и пулемета, прицел, приборы, педаль для стрельбы из пулемёта.

Показал ленту, снаряженную десятью патронами, вставил её в патронник пулемёта и разрешил открыть огонь по готовности.

Смотрю на мишень через прицел и вижу, что катер и мишень одновременно качаются в разных направлениях, в противофазе. Катер вверх, мишень в это время вниз – и наоборот. Прикинул упреждение и дал три очереди. Две отозвались звоном мишени. Попал! Попал с катера, и из оружия, к которым прикоснулся впервые. И это правда. Теория подтверждена практикой.

 

Бронекатера проекта 1125 сражались на Волге и на Дунае, участвовали в обороне Севастополя и в войне против Японии в августе-сентябре 1945 г., и продолжали свою службу в послевоенные годы. Сегодня они стоят на постаментах

 

Учебная практика 1-го курса завершена. Впереди - Владивосток и первый отпуск.

Но - не для всех сразу. У некоторых - долги по экзаменам за второй семестр. Среди должников оказался и автор записок.

* * *

Чтобы не возвращаться к теме учебной практики, заметим, что она проводилась ежегодно и в процессе всей учебы в училище, в классах и лабораториях.

В казарме перед отходом ко сну читали произвольные тексты семафоров азбукой Морзе и до осени 1953 года управляли артиллерийской стрельбой, ориентируясь по столбам воды от падающих в воду снарядов.

Приспособления для тренировки – тренажеры! - в обоих случаях самые незамысловатые и дешевые. В первом - электрическая лампочка, закреплённая на стене повыше, электропровод и телеграфный ключ.

Во втором - чемоданчик небольших размеров, в котором смонтирован механизм, подбрасывающий вверх одинакового размера полоски из металла, изображающие столб воды. Механизм дистанционного по электропроводу управления. Размеры пульта управления сравнимы со средними размерами пультов современных телевизоров.

Закрепили чемоданчик повыше на стене, подсоединили электропроводом к пульту и открыли его крышку. Перед вами появился продольный силуэт корабля.

Пультом задаётся место падения снарядов: недолёт, перелет, перед кораблем, за его кормой и накрытие. Нужен ведущий тренировку, который задает падение первых снарядов и выполняет поправки от управляющего стрельбой. Управляли стрельбой по очереди

На Балтийском флоте в 1952-1953 гг. во время практики на эскадренном миноносце мы управляли артиллерийской стрельбой по щиту. Мне повезло – я управлял огнем с корабля, с тральщика, а большинство - с берега. При этом обязанности орудийного расчета и управляющего огнем по очереди выполняли курсанты. Определить результаты каждого невозможно - в щите результат общий. Довелось с другими пересидеть (согласно инструкции) в бронированной цитадели броненосца-цели, по которому в это время вели стрельбу снарядами-болванками (и попадали) корабли флота.

На эсминце и на подводной лодке изучали устройство корабля, занимались приготовлением торпед и торпедных аппаратов к практическим стрельбам, несли вахты и дежурства.

В самом ТОВВМУ для практической подготовки старшекурсников был дивизион учебных катеров. Курсанты по очереди выполняли многие должности членов экипажа - от сигнальщика до командира.

Осваивали азы управления катером при его швартовке и отходе от пирса и постановке на бочку. Отрабатывали маневрирование и эволюции при совместном плавании и управлению колонной или строем катеров с использованием свода сигналов и сигнальных флагов.

Дивизион учебных катеров ТОВВМУ

* * *

Каждый семестр завершался экзаменами. Самые коварные - после четных семестров, т.е. по окончанию очередного курса. Эти экзамены шли перед практикой и следующим за ней отпуском. На пересдачу неудовлетворительной оценки остается время только после практики за счет отпуска. К началу следующего учебного года всем курсантам необходимо вернуться одновременно, независимо от продолжительности отпуска и от времени, проведенного в пути в оба конца.

Экзамен по физике за первый семестр я сдал с оценкой «отлично». На экзамене за второй семестр уверенно ответил на вопросы билета - и начал валиться на дополнительных, начиная с системы единиц!

Сильно огорчил комиссию во главе с начальником кафедры. Результат – «неуд» и предстоящая переэкзаменовка через неделю после возвращения в училище с практики.

Итак, вернулись во Владивосток после первой практики. В училище - большая суматоха среди отъезжающих в отпуск. Нас, озабоченных переэкзаменовкой, человек 20 - 25.

И вот отпускников отправили на вокзал на отходящий скоро поезд. И мы, оставшиеся на пересдачу, стоим и минут 10 наблюдаем, как поезд через станцию «Первая речка» уходит за пределы города.

От огорчения за нас заплакала природа, пошел дождь - предвестник непогоды. С плохим настроением мы вернулись в опустевшую казарму.

А после ужина училище получило штормовое предупреждение.

Оставшихся в училище разделили на три группы по видам возможных, по обстановке, работ. Я попал в резервную группу, которой разрешили спать, не раздеваясь.

Ночью подняли по тревоге и, приказав оставить на себе только трусы и ботинки, отправили бегом за Первую речку на хлебозавод - спасать от затопления хлебный цех и готовую продукцию.

Прибежали по назначению, подняли муку, тесто, испечённые уже белые батоны и серый хлеб повыше от пола. Заодно откушали свежего белого хлеба, распрощались и, уставшие, побрели домой в училище.

Рассвело. Дождь почти прекратился. Основной ливневый поток по сопкам и речке прокатился ночью. Он успел где-то смыть и протащить по речке целиком деревянный дом, который лежал теперь в обмелевшей речке на боку.

Перешли речку, поднялись на Сапёрную сопку, где расположено училище. По пути к училищу обратили внимание на одноэтажный дом старинной постройки из красного кирпича. Окно квартиры обращено к склону сопки. Знали, что в этом доме одна из квартир - квартира одного из наших командиров рот. Поток воды с сопки, камни и щебень, которые он нёс, выбили в окне раму и завалили комнату до подоконника. Чья комната- неизвестно, людей рядом нет.

Мы прошли по плацу перед учебным корпусом до его середины. Напротив – новая красивая капитальная лестница для спуска к жилым корпусам. Склон на месте, где была временная деревянная лестница, серьезно поврежден.

Скопившаяся в сопке под учебным корпусом вода нашла в склоне слабое место и выбросила из склона метра на полтора-два в сторону жилого корпуса кучу грунта.

Непогода и на этот раз в Приморье местами повредила железную дорогу , но нашим отпускникам в прошедшую ночь повезло. Поезд прошел по графику.

Приморье и весь Дальний Восток мощные ливни переживали неоднократно в прошлом веке, переживают и в настоящее время. По наблюдениям за 12- летний период службы в Приморском крае, начиная с мая 1958 г., скажу, что на автомобильных дорогах от Владивостока до станции Хасан, что на границе с КНДР, и от Владивостока в Находку через поселки Шкотово, Тихоокеанский (ныне Фокино) и Душкино, трудно назвать речку, мост через которую не повреждался бы половодьем, а на некоторых речках за это время неоднократно.

С железнодорожного моста близ Хабаровска, довелось видеть дом, плывущий по течению Амура.

Читать дальше       К началу статьи