От Сырдарьи до Первой речки

 

К 80-летию Тихоокеанского Высшего военно-морского училища им. С.О. Макарова– ТОВВМУ

Воспоминания Николая Михайловича КУДРЯКОВА, курсанта ТОВВМУ набора 1950 года, выпускника 2-го ВВМУПП, капитана 1 ранга

 

Теперь уже далёкий 1950 год. Казахстан, поселок Чиили Кзыл-Ординской области. В июне мне исполнилось 17 лет, я сдал выпускные экзамены в школе.

1950 год, ст. Чиили, 12-я средняя школа им. С.М. Кирова. Одноклассники: Александр Майданюк, Татьяна Рыбакова, Николай Кудряков

 

С начала года в райвоенкомате лежит мое заявление с просьбой после окончания школы направить меня в Высшее военно-морское училище в Баку. В военкомате завершены все формальности с проверками и обследованиями здоровья. Правда, я скрыл от врачей, что с минувшей осени у меня продольная трещина в грудине от удара, полученного от ревнивца обухом кетменя - это такая мотыга, орудие земледельца для многих видов работ, с рабочей частью округлой формы до 35 см диаметром и весом до полутора килограммов. Эта травма давала о себе знать до окончания училища в физкультурных залах.

Итак, мне 17 лет, в школе я получил аттестат о среднем образовании и в районном военкомате - опечатанный пакет с документами и направление в областной военкомат для дальнейшего оформления.

Одновременно со мной среднюю школу окончили 14 человек, половина - юноши. Кроме меня, в военное – артиллерийское - училище поступил и окончил его мой друг Саша Майданюк. Двое - Косеубаев Арстан и Соломатин Юра окончили университет, двое - Ким Михаил и Хан Митя - институт, и один - Корженко Феликс - сельскохозяйственный техникум. Юрий Соломатин после окончания университета будет учительствовать в родной школе, затем станет журналистом. Мы с Юрой остались друзьями, поддерживали связь и встречались, по возможности, на протяжении многих лет – пока он не ушел из жизни.

За полтора года до окончания школы произошло важное событие - я познакомился и на всю жизнь подружился с ученицей классом младше, с Ниночкой Евдокимовой. Через 6 лет она станет моей женой. а вскоре и матерью двух наших замечательных детей. На всю жизнь сложились самые теплые отношения с родителями жены – Ефимом Ефимовичем и Екатериной Кузьминичной, и сестрой жены – Валентиной.

Итак, в июне 1950 года, вскоре после выпускных экзаменов, я приехал в областной центр Кзыл-Орду (сейчас – Кызылорда) и явился в областной военкомат, где познакомился с тремя своими будущими попутчиками. Нам объявили, что предстоит долгая дорога не в Баку, а во Владивосток, в Тихоокеанское Высшее Военно-морское училище, но сначала необходимо пройти у них в военкомате медицинскую комиссию и выполнить письменную контрольную работу по математике. С математикой мы справились и для службы во флоте по состоянию здоровья были признаны годными. Можно ехать дальше.

* * *

Теперь можно коротко рассказать о родном крае и о семье, в которой вырос.

Мой родной край расположен в пойме реки Сырдарья.

В среднем течении Сырдарья образует большую излучину на Запад. По нынешним ориентирам относительно течения реки и железной дороги, излучина начинается от станции Тюмень-Арык (сейчас – Томенарык) и заканчивается в районе станции Байгакум (сейчас – Байгекум). Расстояние между ними 50 километров. Ровно посредине между Тюмень-Арыком и Байгакумом находится железнодорожная станция Чиили, среднюю школу на которой я и окончил.

Сейчас станция называется Шиели.

Окрестности станции Чиили Кзал-Ординской области. Фрагмент карты советских времен

Современная карта, построенная на снимке со спутника

 

В четырёх километрах югу от станции существовал большой посёлок, в этом посёлке в июне 1933 г родился я. Поселок был создан в конце 19 века оренбургскими казаками и переселенцами из центральной России. В разное время, в зависимости от обстановки, поселок носил разные названия.

С конца 19 века и до 1917 года – поселок- волостной центр Скобелевский (в честь генерала М Д. Скобелева). После 1917 года и до конца 1930-х - районный центр, поселок Чиили, что в переводе с местного "Вишневый". В поселке была церковь, площадь рядом с ней и три длинные улицы: до 1917 года Хохлацкая, Киргизская и Казачья.

Название Чиили присвоили и ближайшей железнодорожной станции, вокруг которой вскоре возникло и разрослось многонациональное поселение. К началу Великой отечественной войны вся районная администрация уже находилась на станции, а в поселке всю войну и многие годы после войны оставались только районная больница и детский дом. Название "Чиили" поселок потерял в 1960-е годы при укрупнении колхозов.

Мои родители - дети переселенцев. Отец, Михаил Митрофанович - сын оренбургского казака. Мать, Устиния Георгиевна - дочь крестьянина с харьковщины. Поженились они в 1911 г., когда им было 19 и 18 лет соответственно. Через год у них родился первый ребёнок, а через 22 года последний - я.

В возрасте 5-ти лет

Всего было 7 детей - 5 девочек и 2 мальчика. Все мы выросли и пошли в самостоятельную жизнь.

Отец некоторое время служил в Туркестане в Конной армии. Вскоре был демобилизован и направлен в родные края с поручением организовать поставку рыбы для военного ведомства Туркестана. Он создал рыболовецкий колхоз, в котором успешно руководил рыболовецкой бригадой.

Мать была членом этого колхоза. Работы для женщин было достаточно.

Я родился, а отец через пару месяцев умер. Не стало кормильца, впереди у мамы и трёх её младших детей (Володя, Галя и я) - сложные времена. Трое (Евгения, Александра и Людмила) к этому времени выросли. Четвертой, Лидии, уже 16 лет С детства и до окончания школы помнится бедность, периодически - недоедание, а во время войны, в зиму 1942-1943 годов, болезнь мамы, двух самых старших сестёр и сына одной из них. Трое, кроме мамы, в ту зиму, один за другим, умерли. Меня, после окончания 2-го класса, забрала к себе сестра Людмила, которая с мужем и двумя детьми жила и работала на станции Чиили.

Семейные и материальные обстоятельства вынудили меня дважды переходить из школы посёлка в школу на станции.

Во время пребывания в поселке в конце войны и до 1947 года со мной и мамой жила сестра Лидия с ребёнком, вместе мы переживали трудности.

За то, что я смог окончить среднюю школу, я благодарен своим сестрам Людмиле и Лидии и брату Владимиру.

* * *

В поселке была начальная, потом семилетняя школа. А на станции начальную школу в 1928 г. реорганизовали в среднюю. В эту среднюю школу пешком из посёлка ходили многие ребята, в том числе и я. На протяжении четырех километров между поселком и станцией никаких жилых и хозяйственных строений не было, и вот по этой пустой степной дороге мы и ходили в школу.

Очень своеобразной и по-своему замечательной была природа тех мест.

Жили мы, как уже сказано, в излучине реки Сырдарьи в её среднем течении.

Вдоль излучины река образовала множество проток. Самая глубокая и мощная, с сильным течением и самая близкая к железной дороге - протока с названием Чиилинка.

Ледостав на реке начинался в конце ноября и продвигался против течения с севера на юг. Вскрытие реки ото льда начинается в марте и продвигается, наоборот, с юга на север по её течению.

Битый лед плывет по течению, набивается под прочный и создает на реке заторы.

Уровень воды перед препятствиями поднимается выше берегов, размывает их в слабых местах и устремляется на соседние с рекой просторы, заполняет сначала все низины, а потом и места повыше вместе с расположенными на них селениями.

Независимо от продолжительности вскрытия реки и ледохода (до месяца - чем севернее, тем температура зимой ниже и лёд образуется толще), вода из реки успевала затопить не только её пойму, но порой и прилегающую к правому берегу реки местность. Таких заторов на реке (и мест выхода её из берегов) до её впадения в Аральское море было много.

Как результат, в пойме реки создались уникальные природные условия. В реке и в протоках было полно всякого рода рыбы: сом сазан, усач, щука, судак, жерех, язь, плотва, вобла, чехонь, окунь, шип.

В заболоченных и заросших камышом и тростником озерах и тугайными лесами берегов Сырдарьи и её проток было богатое раздолье для водоплавающей дичи. Утки всяких видов, дикие гуси, лебеди, цапли, колпики, пеликаны - все находили себе приют. Дикие кабаны были настолько смелы, что совершали нападения на огороды жителей.

В Чиилийских степях гнездились стрепеты и фазаны. Фазанов было много, кроме того, водились зайцы и лисы, джейраны и сайгаки.

Всё это создавало неограниченные возможности для рыбалки и охоты, и многие из моих земляков стали заядлыми рыбаками и охотниками, а рыбалка и охота – и не только в Средней Азии и Казахстане – в отдельные годы были серьезным подспорьем. Возможности разнообразной и результативной рыбной ловли я реализовал в детстве и после окончания училища, а охоты - с ноября 1957 г., когда купил первое в жизни охотничье ружьё и неоднократно бывал в родных краях во время отпусков.

Так было. И начало постепенно исчезать с середины 20-го века по мере увеличения в республиках Средней Азии и в Казахстане посевных площадей хлопка, риса и других сельскохозяйственных культур. Вода, сначала самотёком, а затем и принудительно, из Сырдарьи и Амударьи, питавших Аральское море, по огромной оросительной системе, которая постоянно росла, забиралась для орошения полей и садов. В настоящее время о многоводной Сырдарье и весенних паводках забыли. До бывшего Аральского моря река сейчас не доходит. Вся её вода в водохранилищах и оросительных каналах, а в русло сбрасывается в редких случаях переполнения водохранилищ.

Но до этого еще далеко, а пока я из поселка Чиили пешком хожу в 7-й класс 12-й средней школы железнодорожной станции Чиили. Семь классов – тогда это было вполне законченным образованием, на основе которого можно было получать специальность.

Наступает пора думать о специальности, о профессии, наступает пора зарабатывать на хлеб самостоятельно. Была мысль окончить техникум и пойти в геологоразведку. Поделился этой мыслью с братом Владимиром. Он был старше меня на 11 лет, прошел войну. 2 мая 1945 года был тяжело ранен в Берлине и в конце 1946 года после госпиталей вернулся в родные края. От него я услышал наказ получить нормальное среднее образование – окончить десятилетку.

Старший брат – Владимир. Фото 1946 г. В госпитале

 

И вот прошло три года, и мы ждем отправки из Кзыл-Орды во Владивосток.

Определили в группе старшего, вручили ему опечатанный пакет с нашими документами, направление на учебу в училище, вручили один общий на всех проездной билет и посадили в поезд.

От Кзыл-Орды до Владивостока, при благоприятных условиях, поездом можно было тогда добраться за 10 дней с двумя пересадками. Первая на станциях Арысь или в Алма-Ата, вторая - в Новосибирске.

Пересадка в Новосибирске запомнилась надолго.

Новосибирск – это крупная узловая станция, на которой Турксиб соединяется с Транссибирской магистралью.

Лето - время отпусков. По всей стране на вокзалах у касс - масса желающих купить или закомпостировать билет и получить место в вагоне. На таких станциях, как Новосибирск, с билетами было особенно трудно.

От самого Новосибирска до Владивостока изредка отправляли дополнительные поезда, которые разгружали вокзал. Но в основном поезда на Владивосток и Хабаровск – проходящие. И в этих проходящих поездах летом с местами всегда было очень плохо. О наличии свободных мест объявляли за час – за два до прибытия поезда. Независимо от объявлений о наличии мест у касс выстраиваются соискатели: одни, с зачатками – или с остатками - совести по очереди; другие, как везде, рвутся без очереди. От кассы уходить нельзя вплоть до отхода поезда: случалось, что в последний момент снимали бронь на один или даже на пару билетов.

Между проходящими поездами - многочасовые перерывы. Днем эти перерывы использовали для знакомства с достопримечательностями города, ночью - для отдыха. Спали в вокзале у входа, у подножья высокого постамента памятника Ленина, расстелив на полу газеты. Все - головой к памятнику. Вместе с нами попутчики до училища с других поездов.

Толкаться у кассы - и всем сразу, и по очереди, - пришлось несколько суток; получить сразу четыре места оказалось непросто. На следующий год научились - например, по одному билету садится в вагон двоим или нескольким.

С питанием - домашних запасов хватило до Новосибирска.

Как перебивались в самом Новосибирске и еще неделю до Владивостока – из памяти уже стерлось.

* * *

Приморье встретило наш поезд дождями. Следующий за нами поезд задержался у города Бикин - размыло полотно железной дороги. Мощные ливни, характерное для тех мест и очень серьезное явление природы, подвергали Приморье испытаниям неоднократно, практически ежегодно - вплоть до настоящего времени.

На конечной остановке пассажирских поездов - на станции Владивосток, нас встретил представитель училища, построил и повел на Первую речку, где располагалось и располагается ТОВВМУ. Разместили нас в казарме кадровой команды, провели собеседование с каждым отдельно и со всеми вместе; здесь же работала медкомиссия, здесь же проходили вступительные экзамены. Здесь же, в столовой, для нас было организовано бесплатное питание по солдатской норме. Народ - молодой и голодный, и совершенно не приученный к регулярному питанию - три раза в сутки, в строго определенное распорядком дня время. Желание бросить что-нибудь в рот и пожевать, как это было дома, присутствовало долгое время. Многие из поступающих, съев полученное, пристраивались к очереди повторно.

* * *

Конкурс – был, и проводился и по документам и по знаниям.

Причем, хотя конкурс был, возможности для поступления в училище практически не были ограничены. Ребят со слабой школьной подготовкой было много. Неудовлетворительную оценку на вступительных экзаменах, если она была единственной, как правило, разрешали пересдавать.

И поток желающих учиться в ТОВВМУ долгое время не иссякал. Ежедневно одну колонну приводили от поезда в училище, а другую - не прошедших отбор – вели от училища к поезду. Их увозили к себе представители других военных училищ - Хабаровска, Уссурийска, других городов Дальнего Востока.

Организованно из нашей – Кзыл-Ординской - области поступать в ТОВВМУ приехали четверо. Трое - Бастрыкин В., Кудряков Н. и Тимошенков В. - прошли отбор и были зачислены на первый курс училища.

Четвертый, как оказалось, в военное училище поступать не собирался и воспользовался возможностью за счет государства доехать до Владивостока и поступить в гражданское учебное заведение – Дальневосточное высшее мореходное училище, в будущем - имени адмирала Невельского. Наш попутчик без проблем завалил вступительные экзамены в ТОВВМУ, получил обратно документы о среднем образовании и только после этого раскрыл нам свои планы, распрощался и пошел поступать в мореходку. На связь с нами он не выходил и дальнейшая его судьба мне неизвестна. Не берусь осуждать его поступок, но кого-то из нашей области возможности поступить в военное училище – в ТОВВМУ - он лишил.

Тех, кто прошел отборы, сначала отправляли в баню училища, где стригли машинкой наголо - как говорили, под ноль. Затем – помывка и переодевание в матросскую форму с бескозыркой без ленточки. Из бани - в курсантскую казарму; там, с учетом роста каждого, объявляли распределение по ротам и классам (взводам).

На первом курсе переменным составом (курсантами) укомплектовали четыре роты, численностью порядка 120 человек в каждой. Для чего так много – мы узнаем через год. В каждой роте по четыре взвода (класса). Когда вернутся из отпуска курсанты старших курсов, из их числа назначат нам строевых начальников - старшин рот и помощников командиров взводов. В учебу подопечных они глубоко не вникали, а занимались организацией нашей жизни в соответствии с Уставами внутренней и караульной служб. После завтрака в столовой, к началу занятий, те из них, кто был свободен от разного рода дежурств, уходили заниматься в свои классы по своему расписанию.

* * *

До начала учебного года оставалось достаточно времени, чтобы использовать пополнение курсантов на благоустройстве территории училища и на тяжелых работах на объектах Главной базы ТОФ. В лесу приводили в порядок насыпь железнодорожной ветки к складам. Орудия труда - носилки, лом, кирка и лопата. Грунт - щебень, галька и камни.

После того, как группа принятых на первый курс накопилась до определенного количества, нас из казармы отправили на летнюю базу училища в бухте Миноносок, что в заливе Славянка, на юго-западе полуострова Янковского.

Здесь прекрасная природа, в самой бухте - кристально-чистая и теплая вода. Здесь мы на теле одного из нас увидели последствия контакта с самой опасной в Приморье медузой- крестовкой.

Здесь мы попали в распоряжение боцмана, мичмана Дзюбы, нехитрое учебное хозяйство которого размешено на косе, защищающей бухту с юга. Он же был хозяином и всего шлюпочного парка базы: двух десятивесельных катеров, больше полудюжины шестивесельных и одного двухвесельного ялов. Этот пожилой мичман был инструктором по морскому делу и учил нас его премудростям. Он вводил нас в большую семью военных моряков Советского Союза.

Жизнь на базе проходила согласно распорядку дня: подъем, физзарядка, личная гигиена у длинного умывальника с дюжиной штоковых клапанов или в лесу у ручья. Многие предпочитали ручей, хотя добежать до него и обратно, к построению на завтрак, требовалось время. После завтрака - учеба по программе предмета «Морское дело».

* * *

Шел, как уже сказано, 1950 год. Рядом проходила граница с дружественными Советскому Союзу государствами - Китаем и Северной Кореей, КНДР. Тогдашний хозяин Северной Кореи – Ким Ир Сен - решил, что советские военные специалисты, с высоким качеством и в достаточном количестве личного состава, подготовили для него вооруженные силы и что пора воевать Корею южную.

25 июня 1950 г. войска Северной Кореи вторглись на территорию Кореи южной и начали успешно наступать на юг. Уверенный в своем превосходстве над южанами, руководитель северян со своими соседями и союзниками, т.е. с СССР и с Китаем, даже не посоветовался. Это была чистейшей воды авантюра, обернувшаяся крупным международным конфликтом, настоящей, войной, в которую оказались втянуты сначала США, а затем – Китай и СССР, которые вмешались, чтобы спасти КНДР от полного разгрома.

Но пока война на Корейском полуострове катилась на юг, и её отзвуки до Приморья не долетали. Курсантам об этой войне мало что известно.

Но вот однажды, за пару часов до подъема, всех нас, кто находился на учебной базе, подняли по тревоге. Нас распределили на группы по три человека, каждой группе выдали по одной винтовке со штыком, обойму патронов, обед сухим пайком и объявили, что пойдем искать парашютиста.

Первоисточником тревоги оказался матрос кадровой команды, который ночью, возвращаясь из самовольной отлучки (после отбоя бегал на свидание к девушке), заметил беззвучно планирующий самолет, и после его пролета – раскрывшийся парашют. Прибежал на базу, доложил об увиденном дежурному, и дальше уже установленным порядком понеслись доклады к соответствующим начальникам и службам Тихоокеанского флота и Управления госбезопасности Приморского края.

Все необходимые решения были приняты, все необходимые приказания - отданы. Подняты по тревоге и готовятся к поиску курсанты; к нам на базу, в бухту Миноносок, на торпедном катере примчался представитель Госбезопасности, переговорил с «виновником» тревоги, уточнил у него место, и предстал перед строем курсантов с короткой информацией о задании, которое предстояло выполнить.

К рассвету пришли к месту начала поиска. Построились в одну линию лицом на восток (направление поиска) с интервалом между членами группы не более 3-х метров, и до 5-и метров - между группами.

Перед нами стоят заросли кустарника и густая трава выше роста многих из нас. Хорошо, что ещё на базе догадались в каждую группу определить человека, на голову выше других. Он и ориентировал остальных по направлению и по интервалам.

Автор этих строк шел и не видел ни окружающей местности, ни своих соседей. А в этой местности водились и, говорят, до настоящего времени водятся тигры. О возможных последствиях встречи с такой кошкой знал, возможно, только командир роты.

Одна из групп набрела на какого-то зверя. Было много шума, но зверя не увидели.

Командир роты переживал за нас, побледнел и долго оставался бледным. Мы же были совершенно спокойны – отчасти по неопытности, но главным образом, потому, что мы были вооружены. У нас же в каждой группе - у одного штык в руке, у другого – винтовка

Обследовали порученный участок, вернулись к заливу, у ручья пообедали, подремали и к ужину вернулись на базу.

А что было и что стало с парашютистом? Парашютист на самом деле был, но ему удалось, до начала прочесывания местности, удалиться к северу от места приземления. Возможно, на попутном грузовике- так что в районе приземления его никто не заметил.

Тем не менее его в этот же день задержали и допросили. Это оказался парень нашего возраста из числа перемещенных в Германию с оккупированных немцами территорий СССР и потом завербованный американцами. Сообщил, что в самолете, также для выброски на парашюте, вместе с ним был мужчина, старше его возрастом.

Через несколько дней с помощью местного населения задержали и второго шпиона. Его выбросили с самолета где-то на восточном побережье Амурского залива на широте северной его оконечности.

Вот такой эпизод коснулась нас в начале войны на не очень далёком Корейском полуострове, а какое государство направило шпионов на разведку - нам неизвестно.

* * *

Закончилось лето. Старшекурсники возвратились из отпусков, нас вернули в училище с базы. Разместили в жилом корпусе. Для всего курса выделен этаж со всеми необходимыми для жизни и быта помещениями. Большая зала, разделённая колоннами на три равные части. Средняя часть залы свободна - для построений. Справа и слева от неё расставили по два ряда двухъярусных коек. Койки стоят парами вплотную одна к другой. Между парами коек – проход.

Ознакомили с перечнем предметов, которые мы будем изучать на первом курсе и с преподавателями; с расположением аудиторий и лабораторий по этим предметам, со всеми объектами, с которыми придется иметь дело с самого начала жизни и учебы в училище.

Представили наших начальников со старших курсов.

Выдали комплект праздничной ( парадной) и рабочей морской формы и личное оружие - палаши.

К нашему возвращению с летней базы строители сдали красивую капитальную лестницу с плаца, что перед учебным корпусом и центральным входом в него, к площадке между жилыми корпусами и убрали временную деревянную. Этот факт нам пригодится в дальнейшем повествовании. Стало удобнее ходить вверх на занятия, в столовую и обратно.

И потекла жизнь по отработанному за предыдущие годы порядку. Подъем, физзарядка, туалет, завтрак, две пары занятий с преподавателями, перерыв на обед и отдых, еще одна пара занятий с преподавателем, и затем - самостоятельная подготовка в лабораториях и в закрепленных за каждым взводом классах, с перерывом на ужин. После самоподготовки - личное время.

Самоподготовка. Справа – автор, на втором плане – Михаил Фоменский

Прогулка перед сном. Вечерняя поверка, на которой распределяли курсантов по службе - дневальные, дежурные в роте и др.- на следующий день. Чтобы сохранить большинству курсантов одинаковые условия для учебы, в наряды по училищу (помощник дежурного по училищу, караул, патрули, и на различного рода работы (кухня и столовая, дежурное отделение на разгрузку продовольствия и пр.) старались назначать, как правило, одновременно весь взвод.

Основное внимание уделялось подготовке первокурсника к освоению будущей специальности и к коллективной жизни в составе экипажа на корабле.

Поощрялось участие в спортивных секциях и в работе научно-исследовательских кружков училища.

В 1949 году на Черном море свой первый рейс совершило научно-исследовательское судно «Витязь», которое вскоре было приписано к Владивостоку. Свои исследования «Витязь» начал проводить с морей, омывающих дальневосточные берега СССР. В оформлении материалов его исследований принимали участие и курсанты ТОВВМУ, в том числе мой однокурсник Алхименко А.П., будущий профессор, доктор географических наук.

В ТОВВМУ был хороший духовой оркестр, игра которого привлекала в училище на концерты и на танцы и студенток из институтов и старшеклассниц из школ города.

В каждой роте была художественная самодеятельность, от участия в которой было не отвертеться. Хор роты - 100 человек, т.е почти вся рота. Не все поют, но все вовремя открывают рот и красиво смотрятся из зала. Лучшая самодеятельность отдельных курсов и училища выступала в Доме офицеров флота.

Читать дальше<